Когда известный человек открыто рассказывает о перенесённом раке, его история может помочь многим людям справиться со страхом. Особенно если за диагнозом последовали годы полноценной жизни.

Владимир Познер рассказывал о двух онкологических заболеваниях: в 1993 году у него обнаружили рак предстательной железы, а примерно в 2014-м — рак прямой кишки. Оба раза он перенёс хирургическое лечение. Спустя много лет в интервью он говорил о благополучном результате и продолжал жить активно.

Хочу посмотреть на эту историю глазами онколога: что помогло вовремя начать лечение, почему так важен выбор операции и какое место во всём этом занимает сам человек — с его страхами, привычками и планами. Опираюсь на публичные рассказы Владимира Познера.

Первый диагноз — в 59 лет

В 1993 году Познер жил и работал в США. Его стали беспокоить частые ночные позывы к мочеиспусканию. Он обратился к врачу, прошёл обследование, затем биопсию — исследование небольших образцов ткани. Результат подтвердил рак предстательной железы.

Первую реакцию Познер впоследствии сравнивал с ударом о кирпичную стену. Ему было всего около пятидесяти девяти, хотелось работать, строить планы, жить. А слово «рак» прозвучало для него как приговор.

Для меня здесь важна одна деталь: он обратился за помощью из-за изменений, которые легко было бы объяснить возрастом и оставить без внимания.

Конечно, частое мочеиспускание само по себе не означает онкологического заболевания. Подобные жалобы встречаются и при доброкачественных изменениях простаты. Разобраться в причине позволяет обследование.

Внимание к своему здоровью начинается с готовности разобраться в том, что изменилось. Это даёт врачу возможность своевременно поставить диагноз и предложить помощь.

Операция, после которой впереди оказались десятилетия

Большую роль в этой истории сыграл друг Познера — американский телеведущий Фил Донахью. Он поддержал его и помог организовать консультацию у известного уролога Патрика Уолша. Сам Познер впоследствии подчёркивал, насколько существенными для него оказались раннее обнаружение болезни и возможность попасть к опытному хирургу.

Имя Уолша связано с развитием нервосберегающих операций при раке простаты. Смысл этой хирургии — полностью удалить поражённую железу и, когда позволяют обстоятельства, сохранить проходящие рядом нервы, от которых зависит половая функция. Это важная часть заботы о жизни пациента после лечения.

Познера прооперировали 13 апреля 1993 года. По его словам, после этой операции он не получал ни химиотерапии, ни облучения. Через двадцать лет он рассказывал о полноценной жизни, которая продолжалась всё это время.

В этом и заключается одна из главных возможностей онкологии: своевременное лечение может дать человеку долгие годы жизни.

При этом каждому пациенту нужен свой план. Даже при раннем раке простаты выбор может включать операцию, лучевую терапию или активное наблюдение — в зависимости от особенностей опухоли и состояния человека. История успешного лечения помогает увидеть перспективу, а конкретное решение всегда требует индивидуального подхода.

Второй диагноз — спустя много лет

Примерно в восемьдесят лет Познер вновь столкнулся с онкологическим заболеванием. На этот раз во время обследования обнаружили рак прямой кишки. В интервью 2020 года он вспоминал, что после второй операции прошло уже шесть лет.

Теперь возникла другая сложная задача. По словам Познера, опухоль находилась близко к анальному сфинктеру — мышечному аппарату, который помогает удерживать содержимое кишечника. Его предупредили, что при операции сфинктер, возможно, придётся удалить и сформировать постоянную стому.

Эта перспектива его очень пугала. Он консультировался с несколькими специалистами и в итоге выбрал хирурга в немецком Бохуме. По его рассказу, врач посчитал возможным сохранить сфинктер. Операцию выполнили с использованием роботической системы da Vinci, и желаемого результата удалось добиться.

Как хирург, я вижу здесь значение тщательного планирования. При опухолях прямой кишки нужно оценить, насколько далеко распространилось заболевание, как оно связано с окружающими тканями и какую функцию можно безопасно сохранить. Расстояние от опухоли до сфинктера действительно влияет на выбор вмешательства.

Получить профильное второе мнение при сложном решении бывает очень полезно. Оно должно помочь пациенту понять возможности лечения, ожидаемый результат и риски.

Сама роботическая система — инструмент, которым управляет хирург. Возможность сохранить сфинктер определяется всей клинической ситуацией. Поэтому оценивать качество операции только по названию оборудования было бы неправильно.

О качестве жизни нужно говорить открыто

В рассказе Познера особенно заметно, насколько важным для него было сохранить привычный образ жизни. Это понятное желание любого пациента. Оно заслуживает внимательного и честного разговора с врачом.

Но здесь я хочу отдельно обратиться к людям, которые уже живут со стомой или которым предстоит такая операция.

Стома совместима с полноценной и активной жизнью. После восстановления можно работать, поддерживать близкие отношения, возвращаться к повседневным занятиям. Потребуются время, освоение ухода, иногда помощь специалистов, но жизнь продолжается.

Личный страх известного человека не должен усиливать тревогу других пациентов. Если стома необходима для безопасного лечения, наша профессиональная задача — объяснить это, помочь подготовиться и поддержать человека после операции.

Сохранение функции чрезвычайно важно. Оно должно сочетаться с полноценным лечением опухоли.

Человек имеет право бояться

Познер не скрывал, что восстановление было непростым. Он рассказывал о слабости, слезах, помощи жены и друзей. Ему запомнилось естественное отношение близких: рядом с ними он чувствовал себя человеком, у которого есть будущее.

И даже спустя годы перед обследованиями оставалась тревога: вдруг болезнь обнаружат снова?

Мне кажется важным говорить об этом без требования быть непременно сильным. Пациент имеет право испугаться, растеряться, устать и попросить помощи.

Я осторожно отношусь к выражению «он победил рак, потому что не сдался». Настрой и поддержка помогают пройти лечение. Но исход заболевания нельзя превращать в оценку характера человека. Тот, кому лечение помогло меньше, не становится от этого менее мужественным или достойным.

Задача врача — лечить, объяснять, поддерживать и вместе с пациентом искать обоснованные решения.

Ради чего стоит рассказывать такие истории

В 2013 году Познер присоединился к движению «Вместе против рака». Собственный опыт позволял ему говорить с людьми о заболевании, которое он пережил сам. Он также прямо возражал против представления о раке как о наказании.

Для меня ценность его истории — в возможности показать читателю будущее за пределами диагноза. После лечения у человека могут оставаться работа, отношения, увлечения, радость общения и новые планы.

Я хочу, чтобы мои подписчики понимали: у каждого онкологического заболевания есть конкретные характеристики, от которых зависят лечение и прогноз. Одно страшное слово ещё не рассказывает всей истории.

А история Владимира Познера напоминает, сколько жизни может оказаться впереди после того момента, когда человеку показалось, что всё закончилось.

Именно эту возможность — жить дальше, сохранять самостоятельность, быть рядом с близкими и строить планы — мы, онкологи, стараемся дать своим пациентам.